|
туристы ехали опустошать страну, которую намеревались посетить. Но тут мы приземлились в Турине. ТУРИН Первым, кто встретил нас в Турине, прямо у трапа, был человек по имени Майкл Уикз. Мистер Уикз был британским консулом. С виду ему было лет пятьдесят; у него был твидовый пиджак, произношение закончившего элитный университет человека, и плюс ко всему он был бесконечно приветлив. Мистер Уикз непрерывно улыбался, причем продолжал делать это даже тогда, когда навстречу ему по трапу начал спускаться первый из нас, ужасно толстый тип, которого звали Клэйтон. У Клэйтона было много проблем, но основная - его штаны. Причем было очевидно, что проблема со штанами сохранится у него на всю жизнь. Его брюхо было настолько огромным - причем слова "огромный" здесь явно недостаточно - что штаны, тоже отнюдь не маленького размера, все время съезжали вниз. И вот Клэйтон, покачиваясь, пошел вниз по трапу, придерживая руками брючный ремень. При этом он пел "мы гордимся тем, что мы британцы". Глаза его были закрыты, лицо - красное, как после сауны, и он непрерывно повторял эту фразу, хотя никто, кроме него, больше не пел. Мик тоже был недалеко. Он как раз прикончил бутылку водки и откупорил баночку "Карлсберг" из своих запасов спиртного, прихваченных в аэропорту. У подножия трапа Мика приветствовал мистер Уикз. Мик смутился. Мистер Уикз не был похож на итальянца. Мик попытался выразить свою мысль словами, если так можно сказать о человеке, выпившем литр спирта за полтора часа. И тут Мика вырвало. Это был очень зрелищный акт рвоты, чудовищно длинный, сопровождаемый брутальными звуками. Тут сказалось все: и алкоголь, и бесчисленное количество принятой пищи, в результате поток, извергнутый утробой Мика, выглядел бесконечным. Но мистер Уикз был непробиваем. Он был так рад убедиться, что Мик ничем не отличается от прочих туристов - ведь полет на самолете не всегда идет впрок вестибулярному аппарату. Мистер Уикз был дипломатом с ног до головы, его это нисколько не задело. Думаю, это было вообще невозможно - задеть мистера Уикза. Он просто улыбнулся. Потом пошли остальные. Они тоже пели - кто в одиночку, кто вместе с друзьями - и смысл этих песен сводился, как у Клэй-тона, к тому, что они англичане и как это здорово. Что-то случилось с этими людьми; сразу после приземления они определенно стали другими. Когда мы только приземлялись, кто-то заметил солдат: они ждали у входа в здание вокзала, выстроившись в боевом порядке. Солдаты! Похоже, процедура таможенного контроля сегодня будет несколько иной, чем обычно: самолет был практически окружен, причем не полицией - те тоже стояли прямо на поле - а подразделением итальянской армии. Согласно Мику, сидевшему рядом со мной, солдаты эти выглядели смешно. На самом деле он назвал их "педики гребаные". На них была необычная форма и яркие береты; но смысл был в том, что солдаты не были англичанами - они были иностранцами. Эффект оказался моментальным: суппортеры "Манчестер Юнайтед" исчезли, а вместо них появились защитники английской нации. На время они перестали быть манкунианцами. Теперь они были англичанами, и вдобавок опасными англичанами. Самолет еще двигался, но люди повскакивали на ноги, игнорируя предупреждения стюардесс, и принялись переодеваться: менять обычную одежду, в которой прилетели, на вещи, доминирующим символом на которых был Юнион Джек. Майки с Юнион Джеком, плавки с Юнион Джеком, и даже п |