|
ь, чтобы посмотреть на англичан. Надо сказать, что к этому времени взорам их открывалось печальное зрелище. Многие англичане еще были здесь, но они были совсем пьяны и, как Мик, пока он еще был на ногах, бубнили песни себе под нос. Многие спали, заснув прямо на мостовой там, где силы покинули их. Некоторые боролись с приступами рвоты. Вода в фонтане давно потеряла свой первозданный цвет. Подошел еще кто-то и сказал, что автобусы на матч отъезжают через несколько минут. То бишь на футбол мы все-таки едем. Я поплелся в направлении автобусов, как вдруг неподалеку под аркой заметил знакомую фигуру, одиноко стоявшую там: то был мистер Уикз, британский консул. Скрестив руки на груди, он разглядывал площадь. Мистер Уикз уже не улыбался. Похоже, терпение мистера Уикза было на исходе. "Кто-нибудь", процедил он зло, сквозь зубы, "видел мистера Роберта Босса?" Когда делаешь репортаж, главное - быть объективным. Это значит писать и отображать только правду, как будто правда ходит вокруг и ждет появления журналиста. Таков основополагающий принцип журналистики. Этот принцип не предполагает, и это знает любой студент-гуманитарий, придавать какое-либо значение личности того, кто этот репортаж делает. А ведь это не вполне правильно. Вряд ли возможно донести до публики впечатления без того, чтобы они, пройдя сквозь того, кто их получает, не смешались с реакцией этого человека (то есть журналиста). А кроме того, как быть с привходящими обстоятельствами? Например, такими: вы чуть не опаздываете на самолет, слишком много выпиваете в полете, когда приезжаете на место, обнаруживаете, что ваша одежда вполне подходит для тропиков, но на улице того и гляди снег пойдет, что вы забыли носки, что у вас только одна контактная линза, что никто не собирается давать вам интервью, а потом, в половине пятого утра, когда вы соберетесь засесть за написание статьи, вы вдруг обнаруживаете, что писать, собственно, абсолютно не о чем. Трудно не согласиться, что подобные обстоятельства влияют на объективность материала. Я не хочу быть необъективным, а потому должен сказать, что к тому моменту, когда я увидел под аркой мистера Уикза, обстоятельства, в которых в данном случае находился журналист, были столь серьезны, что не учесть их - значило бы грубо исказить реальное положение вещей. Обстоятельства эти заключались в следующем: журналист был сильно, очень сильно пьян. Соответственно, он не может вызвать в своей памяти какие-либо воспоминания о поездке на автобусе за исключением смутного ощущения, что в автобусе было очень мало людей, и что, как это ни удивительно, но за рулем автобуса сидел тот же самый водитель. И еще я помню, что мы приехали. Когда автобусы с суппортерами "Юнайтед" подъехали к возвышающемуся в вечерних сумерках Стадиону Коммунале, у стадиона собралась огромная толпа. На самом деле размеры этой толпы были столь велики - а толпа ждала англичан - что в это даже сложно было поверить. Особенно сложно в это поверить было Гарри. Так звали суппортера, сидевшего рядом со мной. Правда, к тому времени Гарри вообще было трудно во что-либо верить, что-либо воспринимать. Как и прочие, Гарри весело провел этот день, жаркий - об этом напоминал распространяемый им запах пота. Гарри пил не переставая с пяти утра; по его собственному заявлению, выпил он более пяти галлонов пива, и каждый раз, когда он шевелился, это пиво булькало в его животе. Днем Гарри был занят. Он |