|
он, "мы ждем субботу. Для нас это главное. На самом деле это как религия, так это для нас важно. Мы живем ради субботы". Ричард вдруг воспылал желанием объяснить мне, что это такое - быть суппортером "Манчестер Юнайтед". И уж не знаю, почему - может, потому, что я - американец, а следовательно, не имею понятия о таких вещах, или потому что я - журналист, и должен описывать события правильно, или потому что я "новенький" - но вслед за Ричардом это решили сделать и другие суппор-теры. Они хотели, чтобы я "понял". Целый день люди останавливали меня, чтобы объяснить, рассказать, проиллюстрировать, что это значит - быть одним из "парней". Не могу припомнить, чтобы люди так переживали из-за того, кто они есть и как их воспринимают окружающие. Они являлись членами чего-то эксклюзивного - клуба, движения, фирмы, культурного феномена, чего угодно еще - и очень ценили эту эксклюзивность. Они привыкли к тому, что мир интересуется ими, привыкли общаться с теле- и пишущими журналистами и считали, что несколько человек, имеющих представление о прессе, могут изменить мнение общества. Может, я немного преувеличиваю, но мне показалось, что они действительно считали, что они являются частью важных исторических событий, "делают историю". И теперь они не скрывали от меня, что главным для них является насилие - претензия на гордое имя "обычных суппортеров" была забыта - теперь они все хотели говорить со мной об этом. Я оказался в неловком положении. Что мне делать с тем, о чем рассказывают мне эти люди? Мысль о том, чтобы вытащить блокнот и начать на глазах у всех записывать, я отбросил. Диктофон тоже не годился - он моментально уничтожил бы с таким трудом завоеванное мной доверие. Так что делать? Кто я - журналист, или новый член группировки? И если я - член группировки, как я должен относиться к тому, что я пишу о людях, которые ведут себя со мной как друзья? Оглядываясь назад, я понимаю, что мое тогдашнее состояние - типично для новичков таких групп: тебе дают поддержку, а взамен от тебя требуют преданности; я решил проблему самым простым способом: я ушел от нее. Я закрылся в кабинке в туалете, сел на толчок и по памяти записал все, что мне рассказали. Правда, рассказывали мне так много, что мне пришлось сделать несколько ходок, и в конце концов у меня в самом деле произошло расстройство желудка. Когда я вернулся после одного из своих посещений туалета, я обнаружил человека, как две капли воды похожего на Кита Ричардса. Сходство было потрясающим. Больше того, он был похож не просто на Кита Ричардса, а на Кита Ричардса в самый неприглядный период его жизни: тоже лошадиное, изборожденное морщинами лицо, манеры наркомана, сигареты одна за другой и мерзкая привычка сыпать оскорблениями. Он тоже был в Италии, но я его там не видел. Он объяснил это тем, что весь матч сидел в самом низу, опустив голову, и блевал себе под ноги. Он показал на свои ботинки, которые все еще были покрыты ужасными пятнами, оставленными содержимым его желудка. Тратить время на то, чтобы пытаться их отчистить, подумал я - напрасная трата времени. Двойник Кита Ричардса явно не был лишен самовлюбленности. Он знал, что может быть нужно от него журналисту, и он говорил об этом. Он работал на фабрике, делал стиральный порошок. "Отличный образчик для статьи о хулиганах, да?", спросил меня он. "Он работает на скучной однообразной работе и ждет - не дождется субботы". Я кивнул и тупо |