|
а, переносом игры на более позднее время в самый последний момент - по-моему, вполне достаточно, чтобы человек никогда больше не захотел пойти на футбол. Но все равно, по субботам все они были здесь. Да: все они были здесь, но вот что теперь мне, раз уж я пришел-таки на футбол в одиночку, было делать дальше? Как мне познакомиться поближе с одним из "них"? Я хотел найти футбольного хулигана, но моему нетренированному взгляду все казались одинаковыми. Наконец я выбрал того, кто наиболее подходил под эту роль - потому, что он был больше других и энергичнее себя вел, кричал и прыгал так, словно страдал эпилепсией - но полицейские тоже его выбрали. Его вывели еще до начала матча, причем по одной-единственной причине - потому что он выглядел как человек, который может что-то сделать. И что дальше? Эй, ты, наверное, хулиган, давай я угощу тебя пивом? Я чувствовал себя не слишком комфортно, в непрекращающейся давке пытаясь разглядеть "хулиганов" или завязать с кем-нибудь разговор - хотя для разговоров там не было места - а кроме того, вскоре я понял, что моя манера разглядывать тоже мало кому нравится, что люди могут подумать, что я даун или сумасшедший, и что не лучше ли мне отвалить, и что я, вероятно, гомосексуалист и заслуживаю быть за это избитым. "Хорош на меня пялиться", сказал один из них, и я отвернулся и перестал разглядывать людей, а попытался смотреть футбол, но не смог - передо мной было так много людей, что поля видно вообще не было - так что я перестал все. Я продолжал только толкаться. Мой первый самостоятельный футбольный опыт вряд ли подходил под определение успешного. Потом были другие матчи. Я отправился в Ист-Энд, на матч "Вест Хэма"; об этой игре я вообще мало что запомнил, кроме таблички с надписью "Не торопитесь. Не забывайте Айброкс", увиденной мною на выходе со стадиона. "Айброкс" - это стадион в Глазго, и я поехал в Глазго. Именно там в 1971 году 66 человек задохнулись в давке, выходя со стадиона. Я был на игре на Плау Лейн, допотопном деревянном стадиончике "Уимблдона", архитектурном кошмаре, воздвигнутом в болотной грязи. Впервые за всю свою жизнь я чувствовал запах места, на котором сидел - настолько прогнившей была трибуна. Я ездил на "Миллуолл", к югу от Темзы, этот клуб известен бесчинствами своих суппортеров. Я уже знал, что их стадион чаще других закрывали из-за беспорядков болельщиков. Но я никаких беспорядков там не нашел. Я был рад тому, что нашел хотя бы их стадион. Его как будто специально спрятали - даже мачты освещения, казалось, находились под землей - среди древних улочек, темных аллей, заброшенных железнодорожных путей, кирпичных складов и бетонных стен, выстроенных, судя по-всему, еще до Второй мировой. И посреди всех этих красот разместился Ден1 - очень подходящее название - стадион "Миллуолла" на улице Колд Блоу Лейн, аккурат напротив Собачьего Острова. Были и другие экскурсии - на Рокер Парк в Сандерленде, Хэмпден в Глазго, одну из самых старых арен страны - Хиллсборо в Шеффилде, и, хотя я не мог похвастаться, что нашел одного из "них", я вдруг обнаружил, что мне стал нравиться сам футбол. Я научился занимать такое место на трибуне, откуда можно было видеть происходящее на поле - что ни говори, уже достижение. Даже сами трибуны мне стали нравиться. Это удивило меня самого. Естественным назвать это чувство я не мог; дать ему логическое объяснение - тоже. Теперь-то я понимаю, что это как ал |