|
становим это варварское развлечение": то есть газета показывала читателям (молодежи), что о чем думать. А помимо газеты, там приветствие от "Нэйшнлист Букс" с пожеланиями мне успеха в работе над книгой о футбольных суппортерах и надеждой, что журналы и газета в этом мне помогут. Подписано приветствие было "Иэн". "Иэн" - это был Иэн Андерсон. Я узнал об этом из последней страницы "Нэйшнл Фронт Ньюс"; также там перечислялись занимаемые им партийные должности. Иэн Андерсон оказался довольно-таки загруженным человеком. Он был секретарем исполнительного комитета - вторым по старшинству. Кроме того, он возглавлял "Комитет по связям с общественностью". А также "Административный комитет". Также он принимал участие в работе "Комитета по проведению массовых мероприятий", но там он делил лидерство с человеком по имени Джо Пирс (Джо Пирс также возглавлял "Молодежный Национальный Фронт"; также он руководил "Комитетом по образованию"; также он направлял деятельность "Группы быстрого реагирования" и принимал активное участие в работе "Подразделения безработных активистов"). Все члены правления Национального Фронта - об этом я тоже узнал на последней странице - "занимали по нескольку должностей в целях достижения большей эффективности управления партией". У меня сложилось впечатление, что все это было призвано не просто информировать людей о происходящих в партии процессах; это должно было показывать, что у партии есть четкая структура. Национальный Фронт - существует, говорила газета; это не просто группа чокнутых, пытающихся привлечь к себе внимание. Нет, это настоящая партия, с реальными чиновниками, с подразделениями, нуждающимися в управлении. На листке с приветствием имелся телефон. Я хотел знать о Национальном Фронте. Я хотел понять, насколько он связан с футбольными суппортерами. Я позвонил в "Нэйшнлист Букс"; ответивший на мой звонок меня узнал. Странно - неужели я уже стал известной фигурой среди членов Национального Фронта? - но тут же я понял, что снял трубку сам Иэн Андерсон. Иэн Андерсон, похоже, также выполнял функции референта. Мистер Андерсон был не слишком приветлив, несмотря на присланное мне приветствие. Журналисты его нервируют. Возможно, конечно, что его нервируют вообще все не-члены Национального Фронта, но тогда я этого еще не знал. Одно время я писал для одной воскресной газеты, которая была особенно нелюбезна с мистером Андерсоном. На самом деле, не было такой воскресной газеты - как и газеты, выходившей в любые другие дни недели - которая была бы особенно любезна с мистером Андерсоном. И, наверное, именно поэтому сам мистер Андерсон не был особенно любезным человеком. И винить его за это сложно: обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду. Он поинтересовался, почему он должен относиться ко мне иначе, чем к остальным. Почему он должен со мной разговаривать? Вопрос непростой: как убедить расиста, что не испытываешь к нему неприязни, не сказав при этом, что ты сам - расист? А я не расист и, кроме того, если бы я и назвал себя расистом, он бы мне не поверил. Поэтому я просто сказал, что отличаюсь от прочих журналистов. "Да", - сказал мистер Андерсон, "но почему это вы должны от них отличаться?" "Потому что", - повторил я. Я действительно считал, что отличаюсь. Я не испытывал неприязни к Национальному Фронту. Я просто не принимал его всерьез: я в действительности рассматривал его как группу чокнутых, хотя вряд ли знал доста |