|
еживать тот неудачный сезон, а вместе с остальными ребятами из класса вытрясать душу из какого-нибудь другого бедолаги - индуса или еврея, на которых постоянно и жестоко наезжали. Впервые в жизни я был изгоем, был не таким, как остальные, и мне это не понравилось. У меня сохранилась фотография - эпизод игры с командой "Куинз Парк Рейнджерз", состоявшейся в субботу через неделю после суиндонской трагедии. Джордж Армстронг ликует, забив победный гол. К нему, триумфально размахивая руками, бежит Дэвид Курт. На заднем плане, на фоне многоквартирного дома - силуэты болельщиков "Арсенала", которые молотят кулаками воздух. Я ничего не мог понять на этой фотографии: неужели игроки способны радоваться после того, как семь дней назад - всего семь дней! - настолько унизились (и унизили меня)? А болельщики? Если они страдали на "Уэмбли" так, как страдал я, то не могут приветствовать гол ни в каком другом матче. Я часто подолгу смотрел на эту фотографию и пытался обнаружить намек на недавнюю травму, какой-нибудь след огорчения или печали. Но ничего не находил. Все забыли об унижении. Все, кроме меня. В мой первый сезон увлечения "Арсеналом" меня предали мать, отец, игроки и товарищи-фанаты. Англия! Англия против Шотландии Май 1969 г. Хотя я постоянно испытываю желание погрузиться в горячую ванну, растворив в воде субстрат Кеннета Уолстенхолма, однако в глубине души понимаю: в конце шестидесятых - начале семидесятых что-то было лучше, а что-то хуже. Сборная Англии, конечно, была в то время лучше: все еще чемпионы мира, в составе команды - великие игроки, и есть шанс, что в следующем году в Мексике удастся отстоять свой титул. Я гордился Англией и радовался, что отец брал меня на проходившие под потоками света прожекторов "Уэмбли" большие игры (возвращение туда после финала Кубка Футбольной федерации превратилось в своеобразную терапию - экзорсизм демонов, которые иначе долгие годы жили бы в моей душе). И хотя не оставалось сомнений, что Колин Белл, Френсис Ли и Бобби Мур лучше Джеффа Томаса, Денниса Уайза и Терри Бутчера, дело было не только в сравнительных качествах, вселявших в меня уверенность в успехе Англии. Сомнения пришли с возрастом, когда - к шестнадцати - семнадцати годам - я лучше узнал тренера английской сборной. Критические способности - вещь ужасная. Когда мне было одиннадцать лет, плохих фильмов не существовало - были фильмы, которые я не хотел смотреть; не существовало плохой еды - только брюссельская капуста; и ни одной паршивой книги - все, что я читал, казалось потрясающим. Неужели сестра не слышала, что Дэвид Кэссиди - это не тот класс, что "Блэк Саббат"? И откуда учителю английского языка знать, что "История мистера Полли" лучше "Десяти негритят" Агаты Кристи? С этого момента наслаждение становилось все более и более иллюзорным. Однако в 1969 году для меня не существовало такого понятия, как плохой английский игрок. Сэр Альф не взял бы человека не на уровне! С какой стати? Я твердо верил, что одиннадцать футболистов, которые в тот вечер разгромили Шотландию - на два гола, забитых Хёрстом и Питерсом, Колин Стейн ответил одним, - были самыми лучшими в стране. (Сэр Альф не выбрал никого из "Арсенала", но для меня это только доказывало, что он знал, что делает.) А отсутствие прямых телевизионных трансляций не позволяло понять, кто хорош, а кто плох: ретроспективы преподносили удачные моменты - отличные игроки забивают мячи, а все "пенки" оставались за кадром. В начале семидесятых я сделался англичанином, то есть возненавидел Англию, как, похоже, половина моих соотечественников. Меня воротило от невежества тренера, его предрассудков и страхов, и я полагал, что мой состав побил бы любую команду мира, но при этом терпеть не мог игроков "Тоттенхэма", "Лидса", "Ливерпуля" и "Манчестер Юнайтед". Меня корежило, когда я смотрел игру английской сборной по телев |