|
изору и, как большинство себе подобных, чувствовал, что не имею никакого отношения к происходящему. С тем же успехом я мог быть валлийцем, шотландцем или голландцем. Неужели точно так же везде? Я слышал, что в прошлом итальянцы встречали в аэропорту своих опозорившихся за рубежом парней гнилыми помидорами. Но даже такие шалости были выше моего понимания. Я часто слышал, как англичане говорили о своей команде: "Шла бы она подальше!" Интересно, есть ли итальянский, бразильский или испанский эквивалент этой фразочки? Трудно себе представить. Такое пренебрежение отчасти объяснялось тем, что мы имели очень много примерно равных отнюдь не выдающихся игроков; у ирландцев и шотландцев, например, выбор был ограничен, и болельщики понимали, что формировавшим сборную тренерам приходилось выставлять тех, кто был под рукой. Поэтому чаще случались провалы, а победа казалась настоящим чудом. Немалую роль играли и английские тренеры, многие из которых с презрением относились к игрокам выдающегося мастерства и способностей: к Уоддлу и Гаскойну, Карри и Боулзу, Джорджу и Хадсо-ну - футболистам, чей тонкий дар трудно поддается обузданию, хотя и не идет ни в какое сравнение с парой надутых воздухом кожаных мячей - с подобным презрением мы, грешные, обычно относимся к растлителям детей. (Какая команда мира откажется от Криса Уоддла, который в 1991 году прорывался сквозь миланскую четверку защитников столько раз, сколько хотел?) И наконец, есть среди английских болельщиков (мы к ним еще вернемся) такие, чье поведение в восьмидесятые годы заставляло нас отмежевываться от них. Но к международным матчам отношение было особое. Невозможно, например, без легкой боли пересматривать записи игр на Кубок мира 1966 года без участия Англии. Или ныне знаменитый матч между Северной Кореей и Португалией на стадионе Тудисон-парк" (когда неизвестная азиатская сборная повела 3:0 и только потом сдала игру со счетом 5:3 одной из лучших команд мира). Среди тридцатитысячной толпы преобладали скаусы, которые бешено аплодировали и той и другой стороне. Трудно представить подобный интерес в наши дни. Сегодня тысячи две лоботрясов косились бы на азиатов в одной команде и визжали бы по-обезьяньи при виде Эусебио в другой. Да, это так, я испытываю ностальгию, даже если меня влечет время, которое нам никогда не принадлежало: я уже говорил, что тогда что-то было лучше, а что-то хуже, и единственный способ научиться понимать собственную юность - принять обе части уравнения. В тот вечер в толпе не было гудисонских святош, но она мало отличалась от обычного в те годы окружения, если не считать исключительно эмоционального шотландца, сидевшего перед нами: всю первую половину игры он рискованно раскачивался на скамье, а во втором тайме куда-то запропастился. Многие из нас от души наслаждались игрой, словно в этот вечер футбол превратился в какую-то отрасль развлекательной индустрии. Быть может, подобно мне, люди радовались свободе от неумолимой ответственности и переживаний за свой клуб. Я хотел, чтобы Англия победила, хотя она не была моей командой. Что для меня, двенадцатилетнего подростка из лондонских предместий, значила страна по сравнению с Северным Лондоном, от которого я жил всего в тридцати милях и еще девять месяцев назад даже не задумывался о его существовании? Лагерь "Арсенал" против "Эвертона" 07.08.69 Во время игры, открывавшей мой первый полный сезон, я оказался в скаутском лагере в Уэльсе. Мне не хотелось туда ехать - я и раньше-то не особенно любил коллективные топы-прихлопы и всякие скаутские выкрики, а тут перед самым отъездом узнал, что мои родители окончательно развелись. Впрочем, это меня не слишком задело, по крайней мере если судить трезво: они уже некоторое время как расстались, и официальный процесс только узаконил их положение. Но с самой первой минуты в лагере я стал отчаянно скучать по |