|
поездке в Норвегию в 1995 год у. Фитчет выпучил глаза. — Норвегия! — фыркнул он. — Да это сколько лет назад было! Вы у меня еще спросите, куда я ходил в детстве. — Что там с вами случилось? — невозмутимо продолжал Джарвис. — Из-за чего вы были депортированы из страны? — Он ухмыльнулся, уловив тень замешательства. Фитчет дрогнул. — Да напился там и был арестован, загребли в кутузку. Потом выслали — меня и кучу других. Вот и все. Что там еще могло быть? Фигня какая. — Так вы считаете, что депортация — это, так сказать, «фигня»? Так, что ли, Гарри? — Да эти норвежцы хватают кого попало. Каждого встречного и поперечного. Мой дружок мочился под деревом, так его тоже взяли. — Это вы про Бейли? — Нет. Другой приятель. — Кто же? — Я не помню. — Но вы же сказали, это был ваш «друг»... Фитчет уставился через стол на Джарвиса с нескрываемой ненавистью. — Когда пересекаешь границу, все свои становятся друзьями. Вот и все, что я имел в виду. А вы, копперы хреновы, считаете, что каждый английский фанат, который ездит за рубеж, ищет там только проблем, но вы ошибаетесь. Мы едем туда просто развлечься. Вот и все. Джарвис перегнулся через стол, подступая к самому главному. — Именно так и случилось в Дублине, Гарри? — бросил он убийственное обвинение. — Это было «развлечение»? Фитчет побледнел: — Что вы имеете в виду? — Ну как же — вы ездили в Дублин поразвлечься и процесс, так сказать, вышел из-под контроля? Или случилось нечто похуже? Фитчет уставился в маленькое оконце над дверью. — Я ничего такого не делал в Дублине. Вообще ничего. Не знаю, откуда этот поклеп. Джарвис достал листок бумаги и сделал вид, что читает его, прежде чем передать Вильямсу. — А вот «Гарда» считает, что рыльце у вас в пушку, Гарри. Здесь есть прямые свидетельства, что именно вы и были одним из зачинщиков и организаторов беспорядков. Тут Фитчет, оправившись, деланно рассмеялся. (Джарвис и сам понял, что несколько перегнул палку.). — Кто — я? Устроил мятеж в Дублине? Ну вы даете, инспектор! Шутите, наверное? Я к этому делу не причастен. Мятежи устраивают ирландские террористы. У меня нет таких связей. — Что это вы имеете в виду... под «связями»? Фитчет стал белым как лист бумаги, который перед ним держали, и прикусил язык, но отвязаться от Джарвиса было не так просто. — Повторяю: вы сказали: «у меня таких связей нет». Объясните подробнее, что такое «связи» в среде... болельщиков, как вы это называете... — Тон его резко изменился с доброжелательного и спокойного на агрессивный. — Ну, давайте. Чего вы ждете? Фитчет безмолвно уставился в окно. Дыхание его стало прерывистым, капли пота покатились по лицу. Силы его были на пределе. Старый страх вернулся, застиг его, как лису в норе. Закрыв глаза, он ссутулился, схватив голову руками. Он больше не мог здесь оставаться. Ему срочно нужен был свежий воздух и солнечный свет. Вильямс вопросительно посмотрел на Джарвиса. Что-то здесь не так. Казалось, Фитчет близок к обмороку. — С вами все в порядке, Гарри? Он спросил это совершенно спокойным голосом, несмотря на раскаленную атмосферу в комнате для допросов. Но тут же вмешался Джарвис. Он и сам видел: с Фитчетом что-то происходит, но, кто его знает, не дурит ли он. — Гарри, — все тем же резким тоном продолжал он, — может, вы тогда знаете имена людей, которые участвовали в организации дублинского мятежа? Фитчет продолжал глазеть в окно, как будто искал там ответа на вопрос, поставленный следователем. Когда же ответ прозвучал, он был едва слышен. Вильямс попросил повторить. Фитчет повторил — ровно и монотонно. Так отвечают люди бесконечно уставшие, которым все надоело. — Я. Ничего. Не знаю. О Дублине, — раздельно произнес он. — Это все, что я могу вам сказать. Джарвис не отводил от него взгляда. Конечно, учитывая состояние Фитчета, из него можно было выжать информацию. Он знал, как это сделать, но тут помощь пришла с неожиданной стороны. — Похоже, мне необходимо переговорить с моим клиентом, инспектор. Джарвис посмотрел на женщину-адвоката, сидевшую в углу, и кивнул: — Хорошо. У вас пять минут. Я пока распоряжусь насчет чаю и, возможно, таблеток? — Мне нужно на воздух, — выдавил Фитчет. Джарвис отрицательно покачал головой: — Это невозможно. Гарри, вы должны по закону оставаться в комнате для допросов. Фитчет жалобно, почти умоляюще посмотрел на него: кожа на лице была бледной и липкой от пота. — Вы что, не понимаете, я задыхаюсь. Отчаяние в голосе было настолько явным, что Джарвис бросил взгляд на адвоката. Ответный взгляд был недвусмысленным, и он понял, что, если станет настаивать, она потребует доктора. — Ладно, вы можете ненадолго выйти. Он кивнул Вильямсу, который стал возиться с диктофоном, прикидываясь, что его ничто не касается, и вышел за дверь, прислонившись к стене. Так он простоя |